00:16 

Томагавка Мияги. ПРИЗРАКИ

<Mr. Whale xD>
Я кукла Вуду плакать не буду...
(скопировано у Хотару)
(скопировано у Вороны которая скопировала у Хотару) xD

Снова весна…

Снова объяты розовым пламенем сакуры в садах, а старая слива в парке Асакуса надела белый подвенечный наряд. Тонкий-претонкий аромат её цветов достигает моего носа, ибо я снова стою под ней, дожидаясь любимого человека. В руках моих - связка воздушных шариков…

Начинается дождь, и я прячусь глубже под крону, подпирая ствол спиной. Рановато я явился, можно и чуток отдохнуть. Закрываю глаза и погружаюсь в неторопливое размышление. О чем? - о курсах акций, о прыжках йены, о проклятых зеленых бумажках. Но сегодня акции не идут ко мне. Сквозь колонки цифр вижу я минувшее, так ярко, словно и не было этих сорока лет, целых сорока лет трудов и тревог, состаривших меня раньше времени.

В шуме дождя меня обступают призраки…

День сегодня начался прямо замечательно. Забив на физкультуру - а в школе её преподают просто отвратно, у меня же своя физкультура, личная - с обеда болтаюсь я в парке Асакуса. Ведь сегодня четверг, и как всегда, под старой сливой меня будет ждать несравненная О-Нацу. Размяв кулаки об забор и попинав бревно (вот моя физкультура), забегаю в тир. Завалив на спор полсотни картонных зайчиков и усатых американских бандитов, бегу на место встречи. На выигранные деньги покупаю по дороге двадцать воздушных шаров для О-Нацу (то-то обрадуется, ведь она их обожает), а себе - ледяную aisukurimu. Стоп. Меня зовут Ямамото Тэодоро, и мне уже 14. Старшие ребята уважают меня, ведь я ломаю кирпичи, но никогда - кости. Высокий рост и сила - от прапрадеда, Тэодоро Шидорофу, беглого русского каторжника с Сахалина, волею судеб попавшего в нашу благословенную страну. От него же и мое имя, сокращенно - Тэо. О-Нацу зовет меня Тэо-чян… О-Нацу, несравненная, блистательная О-Нацу, самая прекрасная девушка в нашем семнадцатом квартале, а может, и на всей земле. Хрупкая блондинка с золотыми волосами (наследство дедушки - английского моряка), и ничего даже похожего на тебя нет, вот разве что твой двоюродный, Хаяши Сибиро.
И чего ты во мне нашла? Да знаю, я сильный, но вот - бедность проклятая… Правда, может у меня великое будущее, я ведь такой снайпер, что Якудза с руками оторвет. Да ещё одна штука - тоже видать от прапрадеда досталась - даже у старших ребят поменьше (в душевой специально подглядывал). Ты была в восторге. Каждый четверг, когда Таяма-сан, киномеханик, дает мне ключи от своей будки, мы запираемся там.
И, право же, я счастливее всех смертных… Shimatta! Я приперся на час раньше - вот что значит носить паршивые дешёвые часы! Кукуй теперь… Гравий шуршит на дорожке. Неужто пришла пораньше? Нет, это Гэн и Тацу, лучшие друзья. Понурые.
- Тэо, ты только не дерись… О-Нацу со стариком Ходзё…
Я долго не мог поверить, норовил Гэна побить, и Тацу держал мои плечи. Наконец, смысл сказанного дошел до меня, и я сник. Сидя под деревом, держась руками за голову, я слушал…
С неделю назад старый грязный джанки Таранага по прозвищу Прыщ, угощая Гэна травой, рассказал ему такую историю: покупая дозу у старикашки Ходзё, он видел сидящую в его машине О-Нацу. Гэн было хотел начистить нарику рыло, но Прыщ клялся, что это не глюк. Это было настолько серьёзно, что нуждалось в проверке.
Подрядив Тацу, Гэн занялся слежкой. Несколько раз они видели их, но теряли… И вот вчера из дверей ресторана Табаки вываливается пьяный Ходзё, а на плече его - не менее бухая О-Нацу. Шофер подъезжает, и они садятся, и едут, куда? - тэнгу его знает, не уследили. Но и так все ясно, и мы не можем молчать, ты должен знать об этом, Тэо.
Шлюха! Так вот откуда у тебя новые ботиночки! И сережки! И мало ли чего ещё! Ты водишь меня за нос столько времени, говоришь, что любишь, а надо тебе от меня только то, что у старого мухомора давно сгнило! Ладно, я действительно пока не могу дать тебе больше, а ты ведь так хочешь красиво одеваться. Хорошо есть. Кататься на машинах.
Понимаю, всё понимаю… Прощаю… Но только не попадайся мне больше на глаза… И ты, старикашка Ходзё, больше я не куплю у тебя травы. Ты покупаешь любовь юных дев на свои грязные деньги.
Не осуждаю тебя, ибо может быть стану таким же как ты…
- Тэо, брось, пошли дрызнем biiru. У нас есть трава…
Идите-идите, я посижу здесь. Надо побыть одному.

Лёгкие шаги, шорох гравия на дорожке. Идет… Даже и не посмотрю…
- Yahhoo, Тэо-сёмпай!
Почему «сёмпай», а не «чян»? И голос потверже. Открываю один глаз…
… Сибиро! Хаяши Сибиро собственной персоной!
Двоюродный брат моей поганки! И кто тебя тут носит?
- Да я так, мимо проходил. Тэо-сёмпай, ты нездоров?
Может, глотнешь кока-колы? Вот я тебя сейчас, мать-перемать! По точеному носику. Ногой. Золотыми волосами - в дорожную пыль. Нет. Держите себя в руках, Ямамото Тэодоро! Он не виноват, что его сестра - проститутка…
- Канай отсюда! Нет, подожди… Я действительно болен. Пойдем глотнем biiru…
- Если немного, то можно.
- Немного. Пойдем. Да, вот, держи…
- Мне?! Воздушные шарики? Зачем?
- Отдашь О-Нацу.
- Почему я? Вы что, поругались?
Выкладываю ему, в чем дело. А что, парень взрослый, тринадцать уже, должен понимать…
- Позор на мою голову! Тэо-сёмпай, не сердись…
А шарики мы подарим Синему Небу… И вот они летят, выше и выше, и мы смотрим, задрав головы, и ладонь моя невзначай ложится Сибиро на тонкую талию…
По стаканчику biiru, и ещё, и ещё. Сигарету на двоих. И сладостную aisukurimu…

К вечеру, устав работать ногами, мы уселись на скамейку. Сибиро без умолку трещал о том о сём, да и я уже оправился от потрясения.
На душе потеплело. Какой же он всё-таки красивый…
Вылитая О-Нацу, только рост чуть повыше, волосы чуть короче, лицо чуть потверже… Нет, не могу больше…
Сибиро неумело, но все-таки отвечает на поцелуй…
Смелее… Обнимаю его всё крепче, прижимаю к себе… Что-то трещит… Ребра?!
- Уф, Тэо-чян! Вы сломали мою расческу!
Shimatta! Расческу в кармане раздавил! Аккуратнее, Ямамото Тэодоро, он всё-таки не спортсмен, как вы.
- Тэо-чян, а я ведь давно люблю тебя, только побаиваюсь. Ещё с тех пор, как ты мне велик спас.
Да, припоминаю, в том году накидали Сибиро шишек трое уродов с ненашей улицы и вел отобрали. Хорошо, я мимо проходил. Сломал пару носов, да ноги хотел из жопы выдернуть, да пожалел. Велик вернул. Сделал О-Нацу приятное - хоть он и двоюродный, да брат всё-таки, да и сам мальчишка хороший, слабенький только…
Расческа выброшена, и мы снова целуемся, и не можем остановиться…
- М-мммы... Ик.. Г-гвардейцы императора, и п-про нас!!!
- Аж в к-кккнигах п-по истории идет расссказ!!!
- Р-рычаги на с-себя, и вввперёд!!! Ик! Т-только вввперёд!!! Т-таммм, з-за гггрррребнем лощины, к-коварррный, ик, вввврррраг!!!
- Ик! Бомбой ииихххх, ббб-бомбой!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Треща ветвями сирени, падает темная туша, катится, крутится и влетает башкой в скамейку. Слышно глухое матюкание.
Shimatta!!! Пенсионер Судзаку, гвардеец императора, легендарный танкист, ветеран сорока сражений, порубленный под Хасаном, контуженный под Харбином, простреленный под Чунцином, на деревянных ногах, забулдыга и пьяница, мой сосед. Опять теплое сакэ с biiru смешивал… Какой тэнгу его принес!
Сибиро испуганно прижимается ко мне.
- Зз-дд-расссьььте, м-мальчики - д-девочки… Ик!
Н-не напужал? Ввы уж п-простите с-старика, с-спотыкнулся…
Я ва-аще-та передислоцировываюсь к п-пивной…
Судзаку поднимается, чертыхаясь, отряхивает латанный-перелатанный китель и удаляется восвояси, хромая и треща ветвями. Скоро вдали затихает его бесконечная песнь…
- Д-дрожи земля!!!! Р-рычаги н-на себя и вв-перёд!!!
Пора и нам, пожалуй, передислоцироваться - здесь слишком шумно. А то еще какая- нибудь пьянь вывалится.
Мешают сосредоточиться… Пойдем-ка лучше на Колесо Обозрения, оно ещё не закрылось. Там нам никто не помешает насладиться друг другом…

Выше, и выше, и всё выше ползет кабина… За стеклом, в вечернем золотящемся свете, нас не видно. Сибиро сидит на моих коленях, и я не могу на минуту оторваться от его губ…
… Треск, толчок и остановка. Сибиро слетает с меня, плюхается на пол и мотает башкой. Открыв окно, я ору вниз:
- Shimatta!!! Fu#$%^&*([][]-====)%%%%^^^^ck!!!!!
И еще раз Fu$%^&****ck!!!!
- Потерпите чуток, цепь сорвало - раздается внизу блеющий голос тупого Ямады (коего за глаза кличут Обезьяна), смотрителя Колеса, - щас механика позову.
Механик приходит минут через 15. Мы это время зря не теряли - я гладил Сибиро соски под рубашкой.
- Тут дело серьёзное, с часок провозимся! - орёт механик.
Из кабинок слышна приглушенная руготня. Кроме нас, застряло ещё человек десять. Ну, нам-то по фигу, даже ещё лучше. Штаны мои начинают пузыриться - надеясь на встречу с О-Нацу, я плотно пообедал трепангами…
- Тэо-чян, я хочу сделать тебе что-нибудь приятное…
Расстегнул я штаны, да и показал ему, что надо сделать.

А ротик-то ничегоооо… И нежно так, не то что агрессивная его сестрёнка, вампир, тэнгу лесной. Дракула паршивая…
Шепчу нежные и похабные слова, а мальчонка старается.
Хоть и впервой, а ловко. Сил нет сдерживаться, не подавился бы он… АААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!
Сибиро, молодец, коня-то моего изо рта выпустил. Струя ударила в стекло. В этот момент Колесо тронулось…

Обезьяна, хоть и тупой, а заметил-таки наши красные физиономии, да у Сибиро и действительно вид чуток растрепанный. Во, лыбенится, подмигивает мне. А что лыбенишься, Обезьяна? Завидно? Надоело в одеяло кончать да фуфлюшек всяких перетыкивать? У-у, скотина!
Ща я тебе ногой… Нет, держите себя в руках, Ямамото Тэодоро…

Дядюшка Таяма брякает ключами от кинобудки.
- Вы как, кино смотреть, или… ?
- Или…
- Успехов… - ключи переходят ко мне в руку.

Тихая каморка киномеханика. Пахнет мышами. Поганки, как бы пленку не сожрали - вон её сколько, бобины валяются, коробки. Тут тебе и «Дракула», и Чаплин, а вон «Мужчина и женщина» под раскладушку завалились (трахаться, наверно). Какое хошь, такое и смотри.
Но нам-то не до кино.
Раздеваемся. Покрываю одеждой затраханную раскладушку. Да, вещички-то придется погладить… А то и постирать…
Добрый дядюшка Таяма пускает всех, юных и бесприютных, на «психологическую разгрузку». Сегодня мой день, четверг. Семь…
Два часа до вечернего сеанса, и Таяма-сан небось отправился пропустить кружечку - другую biiru…
Так что два часа - наши…
Теперь я Сибиро сделаю приятное. Перед тем, что его ожидает… Трепанги славно поработали, да я и сам молодец.
Сегодня ты мне, Сибиро, заменишь О-Нацу…
Сибиро разлегся на раскладушке, я - на коленях перед ним. Губами, руками - по коже. О, до чего же кожа-то нежная!!! Соски - заглядение, как кнопочки.
Отзывчивые…
Худенький ты, хрупенький, губами тебя, губами.
Хорошо? Корешок торчит копьём. Не чета конечно, моему, но чую - орёл вырастет. Ну-ка мы его…
Сибиро возит ногами по постели. Хорошо ему, сладенько. Задёргался. Струйка ударяет в горло.
А ничего, не яд. Глотаю…
- Тэо-чян, ещё!
Ещё? Можно и ещё. Я сам - Дракула. Высушу…

А теперь поворотись-ка на животик… Зачем? - Узнаешь…
До чего же попка гладенькая, прям загляденье.
Беленькая да мягонькая - у сестры твоей и то не такая. Языком её, языком, да ладонями - по спинке. Во как сердце-то застучало. Нравится?
Где-то я тут видел коробку с вазелином? Во, за стеллаж заховали. Интересно, чья?

Ну да ладно, не убудет. Втираю аккуратненько.
- Тэо-чян, да ты просто hentai!
Это я-то hentai?! А ногой не хочешь? Кокетничаешь ведь, по глазам вижу, хочется попробовать… Вставай-ка, вот так, рачком…
Так. Теперь вымажем коня. Как там пел Судзаку? - рычаги на себя, и вперёд!
- Больно, Тэо-чян!
Терпи, ты же мужчина. Я аккуратненько. Аккуратненько.
Аккуратненькооооо…
Класс! Вот и весь я в тебе. Узко, аж жуть. Туда-сюда, туда-сюда.
Сибиро дышит глубоко - и где научился?! - вижу ведь, что в первый раз! Поводит задом - приятно. Запускаю руку, а корешок-то стоит. Да ещё как! Ща мы его…
- Тэооооо… чяааан….
Хыр-хыр, хыр-хыр - поёт раскладушка. Сибиро уже вертится, как червяк на крючке.
Корешок в моей ладони пульсирует. Я сам вот-вот взорвусь.
Туда-сюда, хыр-хыр, туда-сюда…
Выстрел из базуки да прям Сибиро в задницу. Выстрел из пистолета на постель, да прям в мою рубашку!!! Мать!!!
ОООООООО!!! - кричу я. АААААААА!!! - кричит Сибиро.
ХХХРРРР! - кричит раскладушка. И рушится…
Осевшие клубы пыли застигли нас на полу, на обломках брачного ложа и перемазанных рубашек. Разлеглись, как рыбы на берегу, еле дышим. Вроде, кости целы…

Таяма-сан, добрая душа, не ругал нас, когда мы сообща чинили раскладушку. Он, дескать, рад помогать молодым, любящим, да и вообще это старое kuso давно бы пора на помойку. А чашечку сакэ, пожалуйста, всё-таки налейте…

Почти каждый день… На школьном чердаке. В школьном же подвале. В спортзале на матах (физрук милостиво разрешил мне потренировать хиленького Сибиро. Наедине). И, конечно, по четвергам - в кинобудке. Летом купаемся в Сумидагаве. В заливчике средь корявого ивняка никто нас не заметит, можно плескаться нагишом. Грязновато, конечно, ну да ладно. Как прекрасен ты, Сибиро, из воды выходящий…
О-Нацу на глаза не попадается. И тэнгу с ней…
По осени стало холодать, не искупаешься. У Таяма-сан ремонт. Ходим ко мне, пока мать на заводе панасоники собирает.
Обнаглели! Оставил Сибиро на ночь! Мать-то вернулась, а мы орём, и кровать скрипит на всю квартиру. Утром выходим в кухню, а завтрак на двоих. И мамуля хитренько так улыбается - да всё я секу, счастливые вы мои…
Спасибо, мамочка!
Теперь по углам можно не ховаться.

Зимой в Асакусе чудный каток…

Учу Сибиро потихоньку. Табуретки по квартире так и разлетаются. Кирпичи ещё не ломает, незачем нежные ручонки портить, но уж если ребром по горлу саданёт - держись.
Али ногой в челюсть… Наборемся до посинения, да и в постельку…

Опять весна, и сакуры огнём горят. Хорошо в парке на травке…

Цынканье мобилы выводит меня из размышлений.
Призраки отступают.
- Милый, я задерживаюсь! Прости.
Что ж, я подожду.
В дремоте призраки приходят снова…

Ничто, к сожалению, не вечно. Вчера отца твоего, Сибиро, повысили. На Заместителя Главного Инженера.
На панасониковый завод. В Саппоро. Батюшки мои, в Саппоро!!! И поедешь ты, Сибиро, в славный город Саппоро, а я-то здесь, в Токио…

Вот и кончилась последняя ночь… Уж жаворонок в небе…
У матери - глаза мокрые. Сибиро держится. И я держусь.
Даже на вокзале.
И лишь когда последний вагон скрылся из виду, глаза мои застлало. Что-то стекает по щекам.
Держите себя в руках, Ямамото Тэодоро…

И потекло тягучее время… Сначала списывались каждую неделю. Потом каждый месяц. Потом…

Год, и ещё, и ещё…
Каждый день в тире. Зайчики валятся сотнями, и усатые хари в шляпах летят кверх тормашками.
Неразлучные Тацу и Гэн поят меня biiru.
И снова - стрелять без передышки…

Якудза-таки заметила меня. Теперь могу учиться из смит-вессона и из винтовки, и хошь из чего!

Я на работе! Я - самый юный киллер в Токио!
Первый заказ - копейки, пустяк. Ходзё совсем сдурел на старости лет, налогов не платит. С крыши - в твою поганую кокаиновую башку! Во, разлетелась, словно тыква…
А ты, Сибиро, говорят, воруешь в Саппоро автомобили…

И опять год, и ещё, и ещё… сколько? не помню. Расту. Шваль всякую уже не дают. Банкиры пошли. О-Нацу, говорят, неплохо устроилась в Ёкогаме. Тоже банкирами занимается. По-другому, правда. А ты, Сибиро, торгуешь крадеными запчастями. У тебя семья… А у меня - так. Шлюшки обоих полов…

Рука уже не так тверда, как прежде, и глаз мутится. Иду на переквалификацию. Деньги отмывать. Учусь.

И снова тянется время, годы падают в пропасть забвения… Теперь я сам - банкир. И ты, Сибиро, банкир. Вернулся в Токио налаживать работу с нашей Якудзой.

Ты стал ещё худее, синие глаза посерели. Где волосы твои, Сибиро? Череп твой гол, и сияет, как попка, когда ты вечером выходил из вод Сумидагавы, когда-то. Помнишь ли?…
И меня не пощадило время. Голова покрылась серебром, и каждый день небесный ювелир кладет новую нитку. Кирпич стал неподатливым…

Я сам тебя встречал на вокзале. И вокзал уже не тот, и поезда другие, и нас прежних уже нет. А узнал всё-таки.
Долго мы стояли обнявшись, долго, долго, и дождь осени поливал наши склоненные головы… Щеки мои мокры, но это просто дождь - ибо Якудза не плачет…

Так и работаем вместе. И семью сюда притащил.
По вечерам - бильярд и biiru, степенные базары за картами. Гэн и Тацу тоже с нами, тоже братцы-банкиры. Оба, кстати, так и не женились. Ну да я понимаю…
Прошлое невозвратимо. Тех нас уже давно нет, всё поменялось. И всё же, Сибиро, не без твоего участия я снова жив. Ибо я опять люблю…

Кончается дождь…
Чу! Легкие шаги на дорожке… Прочь, призраки, прочь!
Прочь пелена забытых лет, прочь, нафталин! Протрите глаза, Ямамото Тэодоро. Держите себя в руках.

…По дорожке ко мне спешит, улыбаясь, самая прекрасная из женщин, самая любимая, моя невеста… Твоя дочь, Сибиро, златовласая Хаяши Сидзуко!

URL
   

|Nea Walker|

главная